Rambler's Top100
Журнал ЮРИСТ

Авторы журнала «Юрист» – специалисты в различных областях юриспруденции, руководители ведомств, ученые и практики. Здесь публикуются статьи отечественных и зарубежных экспертов; консультации и интервью; исторические материалы и многое другое. Публикации тематически и содержательно отражают сложность и противоречивость развития отечественной юриспруденции. По вопросам, которые могут быть интересны широкому кругу юридической общественности, на страницах «ЮРИСТа» можете выступить и Вы. Среди наших читателей – юристы, работники правоохранительных органов, финансисты и экономисты, депутаты, промышленники и предприниматели Республики Казахстан.

Новости на Zakon.kz

Юридический форум

Специализированный ежемесячный журнал «ЮРИСТ»
В настоящее время юридические статьи публикуются в Библиотеке Параграфа
Ноябрь, №11,2011
Конференция

Гражданское право как наука:


проблемы истории, теории и практики

 

конференция.jpg29-30 сентября 2011 года Научно-исследовательский институт частного права КазГЮУ, Немецкое общество по техническому сотрудничеству (GTZ), Юридическая фирма «ЗАНГЕР» и Казахстанский Международный Арбитраж при информационной поддержке компании «ЮрИнфо» и журнала «Российское право: образование, практика, наука» в рамках ежегодных цивилистических чтений провели Международную научно-практическую конференцию на тему «Гражданское право как наука: проблемы истории, теории и практики».

Основной задачей конференции стало осмысление пройденного пути, создание теоретических основ гражданского права Республики Казахстан - правовой основы сохранения и развития рыночных отношений в Казахстане. Сегодня можно с уверенностью сказать, что правовая система независимого Казахстана создана, теперь стоит задача ее совершенствования, сохранения заложенных в ней принципов рыночной экономики. В этой связи научный обмен мнениями в рамках предстоящей конференции, несомненно, будет способствовать дальнейшему совершенствованию гражданского законодательства Республики Казахстан, развитию науки гражданского права и практики его применения.

В конференции приняли участие ученые, юристы-практики, представители госорганов (в частности, представители Конституционного Совета РК, Верховного Суда РК, Парламента РК), а также преподаватели вузов из Германии, Польши, России, Грузии, Украины, Узбекистана, Таджикистана, Азербайджана и Казахстана.

Предлагаем вашему вниманию ключевые выступления участников конференции.

 

Гражданско-правовая наука и становление современного гражданского права

 

Чантурия.jpgЛ. Чантурия, доктор юридических наук, профессор Тбилисского государственного университета (Грузия) и Кильского университета (Германия), эксперт Германского общества по международному сотрудничеству (GIZ)

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Несмотря на то, что гражданское право имеет глубокие корни в древнем римском праве, становление современного континентально-европейского права в том виде, в котором оно существует, заслуга науки, и прежде всего цивилистической науки. Можно сказать, что современное гражданское право континентальной Европы возникло благодаря гражданско-правовой науке, которая на протяжении нескольких столетий развивалась в университетах.

Римское право исторически никогда не было правом одного государства /Л. Чантурия. Введение в общую часть гражданского права. Статут, Москва, 2006. С. 13-21/. В течение многих веков оно преподавалось в европейских университетах и называлось также «правом профессоров». Многие институты гражданского права, разработанные учеными в стенах университетов, впоследствии нашли свое воплощение в кодификациях гражданского права. В данной статье будут рассмотрены некоторые из этих институтов гражданского права.

 

РЕЦЕПЦИЯ РИМСКОГО ПРАВА

 

То обстоятельство, что право теснейшим образом связано с конкретным государством, - сегодня общеизвестный факт. Поэтому и правовая наука является национальной, поскольку исследует и осуществляет интерпретацию права, действующего именно в пределах одной страны. Однако так было не всегда. Страны Западной и Центральной Европы на протяжении столетий имели общее право - ius commune - и единую правовую науку. Общими были также состав юридических библиотек и основы подготовки молодых юристов. Данное общее право действовало в странах Европейского континента с XIII по XVIII век включительно, а в Германии - до принятия Гражданского уложения 1896 года.

Рецепция римского права исторически зародилась в деятельности итальянских юристов, которые в XI-XII веках в Болонском университете «по-научному вновь открыли римское право» /Lange Hermann, Rd-misches Recht im Mittelalter. Bd. I. Die Glossatoren; Coing, Europaisches Privatrecht. Bd. I, S. 9/.

«Воскрешение» римского права признано частью большого исторического процесса, именуемого Ренессансом XII века. Это эпоха, когда в Европе начинаются интенсивные исследования античной культуры и, в особенности, античной философии. А в правовой сфере ведущую роль играет право Юстиниана. Болонские глоссаторы обнаружили в Corpus iuris «полноценную, доведенную до научного уровня готовую правовую систему, которая в соответствии с требованиями эпохи создавала рациональные основы» /Coing, Europaisches Privatrecht. Bd. I, S. 9/. Именно в Болонье на протяжении XI-XII веков римское право стало основой юридического образования и источником методологии для правовой науки того времени.

В деле всеобщего распространения римского права огромную роль сыграли университеты. Все университеты, основанные в Европе в XII-XV веках, ввели на юридических факультетах в качестве обязательных учебных и научных дисциплин римское право.

Развитие юридического образования на основе рецепции римского права закладывает основы новой профессии - профессии юриста. Люди, получившие юридическое образование в европейских университетах, образуют новую профессиональную группу - юристов. В большинстве европейских стран она выделяется уже в XIII веке, и в том же веке появляется термин «юрист».

Однако, несмотря на столь широкое распространение юридического образования, сфера реального действия римского права все же оставалась ограниченной. Почти все, что юристы изучали в университетах, было неприменимо в жизни. Не имея законотворческих полномочий, полученное в университетах знание юристы не всегда могли применить на практике. Римское право по существу играло субсидиарную роль: к нему обращались лишь тогда, когда существующее обычное право не было в состоянии подсказать решение возникших споров. Следует, однако, отметить, что процесс слияния действующих норм обычного права и римского права шел довольно интенсивно. Юристам часто приходилось восполнять имеющиеся в действующем праве пробелы посредством норм римского права/Einfuhrung in diegroBen Rechtssysteme der Gegenwart von R. David und C. Jauffret Spinosi. Bearb. Von Gunther Grasmann/.

Общее право все же являлось сугубо «научным» правом. Его существование практически опиралось на науку, а авторитет - на изученную в университетах юриспруденцию. Поэтому оно утвердилось в латиноязычной Европе, став объектом научных дискуссий, предметом юридической литературы и образования. «На Западе, - пишет немецкий философ и историк права Коинг, - тогда не существовало ни единой законодательной власти, ни общего верховного суда для всех стран. Оба они существовали лишь в латинской церкви; однако, несмотря на значительную власть церкви, она была не в силах выполнять функцию единого европейского государства. Таким образом, обеспечение единства права и забота о его развитии оставались задачей только науки» /Coing, EuropaischesPrivatrecht. Bd. I, S. 38/.Этим в значительной мере объясняется особая роль правовой науки в континентально-европейском праве даже в настоящее время. Данное обстоятельство является одним из существенных отличий права континентальной Европы от англо-американского права - common law.

Несмотря на отсутствие единой государственной власти, ius commune все же являлось общеевропейским правом. Его единство обеспечивалось юридической литературой, написанной на общем научном языке той эпохи - латинском. Весьма примечательны в этом отношении монографии комментаторов и итальянских авторов XVI века; велика роль и научных трудов испанских и голландских авторов. Позднее большое значение приобретают труды французских юристов. Следует отметить одно обстоятельство: известные французские авторы XVI-XVII веков, в том числе Дома, считаются юристами-исследователями общего права, а Потье признается не общеевропейским, а французским национальным юристом, совместно с другими юристами заложившим основы французского гражданского права /Lange, Romisches Recht im Mittelalter. Bd. I. Die Glossatoren; Coing, Euro-paisches Privatrecht. Bd. I, S. 39/.

 

ТЕОРИЯ КОДИФИКАЦИИ

 

Западноевропейское Просвещение практически произвело революцию в развитии учения об источниках права. Оно утвердило совершенно новые понимание и систему источников права, которые были настолько прогрессивными, что и поныне считаются фундаментом современного права.

В отличие от ius commune, которое источником права признавало также правовую науку, Просвещение источником права признавало только Закон, но разработанный не в форме Corpus iuris, а созданный по принципам, определенным в соответствии с новой теорией кодификации.

Начиная с XVI века в Corpus juris особую критику заслуживала всеобъемлющая система и непонятный для народа латинский язык. В целом язык сыграл значительную роль в развитии новой кодификации. Критики ius commune важнейшей целью права признавали обеспечение свободы индивидов. Однако поскольку свобода не может быть неограниченной, постольку возникает необходимость, чтобы эти ограничения, пределы свободы были сформулированы в понятной для народа форме. Право же, опирающееся лишь на науку и судебную практику, и к тому же существующее на латинском (непонятном для народа) языке, не отвечало этим требованиям, т.е. необходимы были изложенные на понятном для народа языке законы. Судьба людей не могла зависеть только от воли судей, наоборот, судью нужно было самого обязать строго подчиняться закону /Messner Johannes, Das Naturrecht, 7. Aufl. Berlin, 1984/. Все это и обусловило возникновение новой теории - теории кодификации. Таким образом, возникло учение о законотворческой деятельности, ставшее в XVIII веке основой возникновения новой формы права -кодификации.

Кодификация - это новая форма выражения права, ее основные принципы возникли на основе критики общего права (iuscommune) и в результате влияния эпохи Просвещения в континентальной Европе. Право до XVIII века не было знакомо с кодификацией. Известные и широко распространенные акты средних веков (в том числе, Corpus iuris civilis) не представляют собой кодексов (законов) в современном понятии.

Государства континентальной Европы в XIX веке полностью осуществили кодификацию права. Первые национальные кодификации возникли в Дании (1683 г.) и Норвегии (1687 г.), а затем в Швеции и Финляндии (1734 г.). Однако для развития континентального права исключительную роль сыграли кодификации Пруссии, Австрии, Франции и Германии. Под «XIX веком» подразумевается эпоха от Французской революции 1789 года до начала Первой мировой войны в 1914 году.

 

ОТДЕЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

 

Гражданское право в конце XVIII и начале XIX века обогатилось новыми понятиями, без которых невозможно представить современное гражданское право. При формировании новой системы гражданского права самым большим достижением пандектного права считается создание общей части, ядро которой составляет учение о лицах и сделках /Flume Werner, Allgemeiner Teil des Burgerlichen Rechts, Bd. II: Rechtsgeschaft. 3. Aufl. Berlin: Springer, 1979, S. 28. (Flume, Rechtsgeschaft)/.

 

ПРАВОСПОСОБНОСТЬ

 

Понятие общей правоспособности впервые возникло в XVIII веке. Своим происхождением оно обязано развитию индивидуализма. Согласно высшему принципу индивидуализма, каждый человек представляет самоцель. Поэтому он свободен и не должен подчиняться такой власти, которая использует его как средство достижения цели. Индивидуализм в праве означает прежде всего то, что правом может пользоваться любой человек как индивид, а не как член того или иного сословия, религиозной группы или государства /Conrad Hermann, Individuum und Gemeinschaft in der Privatrechtsordnung des 18. und beginnenden 19. Jahrhunderts, Karlsruhe, Muller. 1956/.

Несмотря на большие заслуги римского права перед современным гражданским правом, единое понятие правоспособности ему не было известно. Существование правоспособности зависело от наличия одного из признанных статусов: Донелиус (Donellus) говорит: тот, кто не имеет ни одного из «трех статусов», закрепленных римским правом, согласно римскому праву является не лицом, а вещью /Древнее римское право содержало учение о «трех статусах» человека: человек был либо свободен, либо нет, гражданином либо не гражданином, членом семьи или не членом семьи. Каждый статус определял его правовое положение в обществе: Staudinger/Weick (2004). Vorbem zu § 1 Rn. 2/.

Утверждение общей правоспособности в современном праве тесно связано с признанием человека, как индивида, субъектом права и с его законодательным закреплением в качестве лица (личности).

Понятие лица в правовом понимании впервые ввели систематики эпохи Ренессанса, связав его с утвердившимся в римском праве учением о так называемом статусе. Понятие современной правоспособности мы впервые встречаем в XVIII веке у Кристиана Вольфа (Christian Wolff) как признак persona moralis.

Идея равноправия человека, заявленная «естественным правом» эпохи Просвещения, породила мнение о том, что с правовой точки зрения правоспособность имеет каждый человек/Hattenhauer, «Person» - Zur Geschichte eines Begriffs. S. 407/.

В праве Западной Европы человек как «субъект права» утвердился так прочно, что на протяжении XIX века понятие «лица» практически не применялось (настолько это стало обычным явлением). В то же время на передний план был выдвинут вопрос о роли лица, а именно, какие функции выполняло данное лицо в праве. Как раз с этим и связана победа учения о правоспособности, т.е. учения, признавшего способность человека «быть носителем прав и обязанностей». Поэтому выражения «лицо», «субъект права» приобрели значение синонимов.

Эволюция понятий лица и общей правоспособности явно бросается в глаза в гражданско-правовой литературе XIX века. Например, когда в 1805 году вышло первое издание известного учебника Тибо «Система пандектного права», он начинался не с понятия лица, его правоспособности, а с понятия закона, его природы, происхождения, обязательной силы, опубликования, отмены, толкования и т.д. В нем было рассмотрено также возникновение прав и обязанностей, их сущность, и именно в этом контексте рассматривал автор понятие лица. То есть лицу не уделялось какое-либо особое внимание. Савиньи в своем также известном учебнике «Система современного римского права» главный акцент делает именно на лицо и его правоспособность. Он признает правоспособность обязательным признаком лица.

Из крупных кодификаций эпохи «естественного права» Гражданское уложение Австрии первым закрепило понятие общей правоспособности (§18).

Краткий обзор пути, пройденного правоспособностью, можно завершить словами Иеринга: «Мысль о том, что человек как таковой, а не как гражданин того или иного государства, является свободным и тем самым субъектом права, что пребывание в плену во время войны не порождает рабства, в настоящее время относится к общим завоеваниям всех культурных народов»/Jhering Rudolf von, Geistdesromischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwichlung. 7./8. Aufl. Leipzig. Breitkopf & Hartel. 1924. Bd. I, S. 102/. Правоспособность в современных гражданских кодексах является основополагающим институтом гражданских отношений и неотъемлемой частью гражданского права.

То, что каждый человек является правоспособным, стало банальной истиной современного гражданского права. Это настолько очевидное и безусловное явление, что некоторые гражданские кодексы и не подчеркивают это обстоятельство, а ограничиваются указанием на то, что «правоспособность начинается с рождения». Законодательства некоторых стран все же заостряют внимание на этом. Рольф Книпер подвергает критике мнение, согласно которому понятие правоспособности является настолько ясным и самоочевидным, что необязательно заострять на нем внимание. Напротив, он считает, что это понятие весьма неясное.

Англо-американскому праву неизвестно общее понятие правоспособности. Английскому праву известны только правоспособные и дееспособные лица. Континентально-европейская конструкция правоспособности не имеет смысла для прецедентного права, поскольку ему, в отличие от права континентальной Европы, чужды общие понятия.

Что же касается известного в англо-американском праве понятия legal capacity, то оно совпадает с понятием дееспособности, существующем в континентальном праве, с некоторым, однако, отличием: понятие дееспособности в праве континентальной Европы охватывает способность лица в качестве представителя приобретать права как для самого себя, так и для третьих лиц. Английское capacity исключает способность лица в качестве представителя осуществлять действия от имени другого лица. Широкое понятие, охватывающее способность лица действовать как для самого себя, так и для других, в английском праве называется power, а осуществление действия лишь для другого - authority.

 

ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА

 

Понятие юридического лица римскому праву также незнакомо. О существующих в частном праве независимых в правовом отношении организациях римские юристы не создали какого-либо значительного и заслуживающего внимания учения /Правила, данные в праве Юстиниана о независимых церковных организациях (piae cаusae), госпиталях и больницах, юридически разработаны недостаточно и не опираются на устойчивую терминологию и понятия: Kaser Max, Das romische Privatrecht. 2. Aufl. Munchen, Beck. 1971-1975. Bd. I. §72. Bd. II. §214/.

Законченное учение об объединениях лиц, т.е. об universitas, создается в средние века - в эпоху ius Commune. На основе обобщения отдельных разрозненных норм римского права была сформулирована определенная система, на основе которой в свою очередь возникла теория о ius commune universitas. Основу учения об universitas составляет представление об объединении лиц, которое противопоставляется совокупности вещей, например наследственной массе. Universitas обособлена от её членов, и её можно рассматривать в качестве отдельного лица (личности), как persona ficta, т.е. фиктивное лицо. Поэтому её существование независимо от смены членов, имеет собственное имущество, действует посредством своих органов и может иметь также собственный устав /Coing, Europaisches Privatrecht. Bd. I. S. 262-263/.

Учение об universitas распространилось по всей территории действия ius commune в Европе. Оно является историческим предшественником современных юридических лиц.

У universitas был собственный устав (statuta). Она выступала в отношениях посредством своих членов, физических лиц, представлявших ее во внешних отношениях: syndici, administratores, curatores, procuratores, rectores. Решения принимались простым большинством голосов, а когда вопрос касался отчуждения земельного участка - единогласно, в этом случае было необходимо также согласие судьи. При характеристике universitas самым существенным является то, что она имела собственное имущество, независимое от личного имущества членов, и это имущество не находилось в их общей собственности. Universitas могла отчуждать это имущество или заключать по поводу него другие договоры.

Эти признаки полностью соответствуют признакам юридического лица в современном праве. Почему же тогда universitas считается лишь предшествующей формой юридического лица, а не собственно первым юридическим лицом?

Правила universitas распространялись на полупубличные или полугосударственные организации (города и маленькие общины, коллегии, университеты, религиозные объединения), как это было и в праве Юстиниана. Частные объединения не играли никакой роли, поскольку свободу объединения действовавшее тогда право не только не знало, но и всякую попытку объединения преследовало уголовно.

Следовательно, правоведение эпохи рецепции, несмотря на большие усилия, все же не смогло выйти за рамки, установленные римским правом для объединений лиц. Для этого ему не хватило политической воли, которая должна была вывести индивида, человека, свободную личность на общественное и политическое поприще и превратить человека в полноправный субъект права. Это смогло осуществить лишь частное право Нового времени, введенное эпохой Просвещения.

Словосочетание «юридическое лицо» - немецкого происхождения, и впервые его применил Густав Гуго (Gustav Hugo) в книге «Учебник естественного права как философии позитивного права», изданной в 1798 году /Gustav, Lehrbuch des Naturrechts als einer Philosophie des positiven Rechts. Berlin, 1798. S. 45. Указываю: Schnizer Helmut. Die juristische Person in der Kodifikationsgeschichte desABGB in: FS f. Walter Wilburg. 1965. S. 144/. Как видно, данный термин - изобретение самого Гуго, что подтверждает его же учебник римского права, изданный на год позже. Гуго пишет: «Виды лиц. Лицом называется все, что само по себе может быть субъектом правовых отношений. Лицо может быть или физическое - один конкретный человек, или юридическое (моральное) - несколько человек, которые в правовом понятии признаются одним конкретным индивидом».

Хотя Гуго является автором «юридического лица», внедрение данного понятия в современном смысле приписывают основоположнику науки пандектного права Георгу Арнольду Хайзе (Georg Arnold Heise), который в изданной в 1807 году книге «Основы общей системы гражданского права» более детально рассмотрел и систематизировал понятие юридических лиц в связи с субъектами гражданского права. Позднее, в 1819 году, он в понятие юридического лица наряду с корпорациями включил также фонды, практически сформулировав понятие юридического лица, которое весь XIX век использовалось наукой гражданского права. Следует отметить, что с именем Хайзе связано также введение в цивилистику понятия «сделка», и тоже в 1807 году /Flume Werner, Savingny und die Lehre von der juristischen Person, in: in: Festschrift fur Franz Wieackerzum 70. Geburtstag. Gottingen. Van-denhoeck & Ruprecht. 1978. S. 340/.

Хайзе рассматривает юридическое лицо как абстрактное понятие: «Юридическим лицом является все, кроме конкретного человека, признанного в государстве независимым правовым субъектом». В правовой науке учение Хайзе о юридическом лице называют теорией персонификации /Flume, Saving-ny und die Lehre von der juristischen Person, S. 340/. Это название вытекает из слов самого Хайзе: «Только человек, как индивид, является лицом в общем и естественном смысле и, поэтому, субъектом права. Вместе с тем существуют основания, которые могут быть определены законами, чтобы произвести персонификацию и других предметов, т.е. взглянуть на них так, будто они являются лицами и, поэтому, субъектами права. Из этого и вытекает понятие юридического лица, под которым подразумевается предмет, признанный правом субъектом».

Введение Хайзе понятия юридического лица оказало большое влияние на Савиньи и, в частности, на его теорию фикции. Однако, как признано, Хайзе не смог пойти дальше учения средних веков и понятие юридического лица отождествил с понятием корпорации. Несмотря на это, как видно, понятие юридического лица, разработанное Хайзе, стало весьма популярным.

Возникновению термина «юридическое лицо» предшествовало словосочетание «моральное лицо» - persona moralis. Это выражение является продуктом философии естественного права, и первоначальное его применение связывают с именем Пуфендорфа /Schnizer, Die juristische Person in der Kodifikationsge-schichte des ABGB. S. 147/. В конце XIX века под этим понятием подразумевались объединения лиц и союзы. Разработанное Пуфендорфом понятие persona moralis является понятием субъекта права и одновременно охватывает как физические, так и юридические лица. Как видно, понятие морального лица было знакомо и Гуго; в частности, в «Юридической энциклопедии», изданной в 1792 году, он пишет: «С целью усовершенствования права лиц здесь также должно быть рассмотрено учение о моральных лицах»/Hugo, Lehrbuch eines civil. Cursus, Bd. I Berlin. 1792. S. 128. Указываю: Schnizer, Die juristische Person in der Kodifikationsgeschichte des ABGB. S. 144 ff./.

В современном праве применяются понятия как морального лица (например, Австрия и Франция), так и юридического лица (Германия, Швейцария, Голландия и т.д.). В русское право, видимо, это понятие вошло под влиянием немецкого учения. Вот, что писал Д.И. Мейер в изданном Петербурге в 1868 году Курсе гражданского права: «Юридическое лицо называется также нравственным, или моральным (persona moralis); но приличнее называть его именно юридическим, потому что самая личность эта создается только во имя права».

Таким образом, формирование и развитие учения о юридических лицах связано с наукой гражданского права, в частности, пандектного права. Современное понятие юридического лица практически было создано и развито пандектным правом XIX века.

 

ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

 

Юридическое лицо, в отличие от физического лица, само не может осуществлять действия. Для этого необходимы физические лица, которые от имени юридического лица будут осуществлять соответствующие действия. Исторически эта необходимость породила во французском праве так называемую теорию представителя, в основу которой было положено известное учение о доверенности - mandataires. С течением времени возникла так называемая теория органа, согласно которой дееспособность юридических лиц реализуется именно посредством их органов. Поэтому система данных органов, порядок их создания и деятельности должны быть определены либо законом, либо уставами юридических лиц.

В основе теории представителя лежит идея договора поручения - мандат между юридическим лицом и тем конкретным физическим лицом, которое должно представлять юридическое лицо и действовать от его имени. Пределы полномочий указанного физического лица и содержание представительства определяет договор поручения - мандат. Исходя из конкретных отношений, они могут быть либо весьма широкими, либо весьма ограниченными. Такая конструкция создает достаточно нестабильную основу для правовых отношений: договорному контрагенту юридического лица всегда придется перепроверять, имеет ли право представитель заключать ту или иную сделку от имени юридического лица.

Теория органа в этом отношении дает больше стабильности и надежности. Правомочия представительного органа юридического лица зависят не от договора - обязательственно-правового акта, а определяются законом, и о конкретных юридических лицах третьим лицам становится известно вследствие регистрации и публикаций в прессе.

Согласно этой теории, система органов управления всех юридических лиц, порядок их образования и правомочия должны определяться законом и быть отражены в уставе юридического лица. При этом определенные уставом функции не должны противоречить нормам закона. Например, обязательным органом акционерного общества, согласно немецкому праву, является наблюдательный совет. Несмотря на то, что этот орган имеет весьма большие правомочия, член совета не вправе представлять общество и от его имени совершать сделки. Если же устав акционерного общества присваивает ему такое право, данная норма устава будет недействительной.

Дееспособность юридического лица не ограничивается только сделками, она охватывает также и деликтоспособность.

При рассмотрении дееспособности юридического лица важно учесть не только его взаимоотношение с третьим лицом посредством представителей, но и процедуру формирования воли внутри юридического лица, в частности, речь идет о том, кто принимает решения и как принимаются эти решения. Теория представителя не дает убедительного ответа даже на этот вопрос. Поэтому преимущество теории органа очевидно и здесь. Она определяет, какие органы должны принимать те или иные решения. Например, при продаже обществом с ограниченной ответственностью недвижимого имущества необходимо решение общего собрания. Если такое решение приняли лишь директора, тогда данное решение будет недействительным. То есть закон определяет структуру органов и их компетенцию, а также процедуру принятия решений (простым большинством голосов, квалифицированным большинством либо единогласно). Этими преимуществами теории органа объясняется тот факт, что Франция с 1966 года, осуществив реформу правового регулирования торговых обществ, отвергла теорию представителя, отдав предпочтение теории органа.

Следовательно, при рассмотрении дееспособности юридического лица важно, кто или какой орган осуществляет деятельность от имени юридического лица, кто представляет его в отношениях с третьими лицами, кто принимает внутри самого юридического лица важные в правовом отношении решения.

Ввиду того, что юридические лица участвуют в жизненных отношениях практически посредством физических лиц, совершенно естественно возникает вопрос ответственности последних. Преимущество теории органа заключается и в том, что она ответственность этих лиц не ставит в зависимость от договора, заключенного с руководителями юридических лиц, а регулирует ее законом /Hopt in GroBkomm. AktG

(1999) §93 Rdn 23; MunchKommAktG/Hefermehl/Spindler §93 Rn 10/.

Таким образом, и возникновение теории органа - это тоже заслуга гражданско-правовой науки.

 

СДЕЛКИ

 

История понятия сделки тесно связана с возникновением пандектной системы гражданского права. Понятия «сделка» и «выражение воли» впервые появились в XVIII веке. Правда, римскому праву известны почти все типы сделок, которые отразились в кодификациях гражданского права XIX века, однако единое понятие сделки ему было чуждо, как и для ранней эпохи ius commune.

Имя профессора Геттингенского университета Георга Арнольда Хайзе уже упоминалось при рассмотрении истории возникновения юридических лиц. Ему же обязано современное гражданское право утверждением понятия «сделки». В первой книге своего труда, изданной в 1807 году, под названием «Общие учения», характеризуя систему гражданского права, Хайзе упомянул «действия». Книга делится на два параграфа: «Волеизъявление» и «В особенности сделки». Эту систему подхватили пандектисты XIX века, и прежде всего Савиньи. По-видимому, под влиянием Савиньи её использует Мейер в гражданском праве России XIX века /Мейер Д.И. Русское гражданское право. С. -Петербург. 1902. С.118/.

Слово Rechtsgeschaft на немецком языке буквально означает «правовое дело». Оно является композитом двух слов: rechtliche Ceschafte - и впервые было применено в 1 794 году. В частности, отмечалось следующее: «Из человеческих действий выделяется одна группа, которую называют правовыми действиями или правовыми делами (actus iuridici, negatia iuridica). Под ними подразумеваются дозволенные человеческие действия, предметом которых являются двусторонние права и обязанности» /Flume, Rechtsgeschaft, S. 29/. Но понятия actus iuridici, negatia iuridica были применены еще раньше в изданной в 1748 году книге «Systema elementare universal iurisprudentiale positives и в 1772 году переведены с латинского на немецкий язык как «правовое дело».

Хотя термин «сделка» (Rechtsgeschaft) возник в XVIII веке, однако закрепление в праве единого абстрактного понятия связано с именем Хайзе. Внедрение же его в том виде, в котором оно существует сегодня, является заслугой Савиньи. При определении сделки как правового понятия Савиньи делал акцент на значении воли. Он впервые рассмотрел сделку как разновидность волеизъявления и при разъяснении сущности сделки придал решающее значение именно выражению воли. Не случайно в своей книге Савиньи в основном применяет термин «волеизъявление». Поэтому возникновение так называемой «теории воли» связано с его именем.

Учение о сделках впервые находит законодательное закрепление в прусском праве. В законе Пруссии 1794 года используется не термин «сделка», а термин «выражение воли». Согласно §5 закона «каждая вещь и действие, на которые возможно приобретение права или передача его другим, может быть предметом волеизъявления». Несмотря на то, что понятие сделки существовало уже в начале XIX века, первым кодификациям гражданского права - гражданским кодексам Франции и Австрии оно не было известно. Это, по-видимому, можно объяснить тем, что их система отличается от системы пандектного права и опирается на Институции Юстиниана. В частности, в этих кодексах отсутствует и общая часть.

Первая законодательная дефиниция сделки встречается в Гражданском уложении Саксонии 1863 года. Хотя, ГГУ 1896 года не дает легальной дефиниции сделки, однако одна глава Общей части полностью посвящается сделкам. Таким образом, законодательное закрепление сделок в современных гражданских кодексах берет начало именно с ГГУ. Следует отметить, что страны романского права в своих кодексах не выделяли главу о сделках - многие нормы включены в часть обязательственного права, а в англо-американском праве - в Law of Contract, тем не менее правовая наука этих стран признает большое значение указанного института.

Гражданскому уложению Австрии также не было известно понятие сделки, однако в результате изменений, осуществленных в 1916 году, оно было дополнено новой главой под названием «О договорах и общих сделках». Однако, в отличие от абстрактного понятия сделки, принятого в немецком праве, здесь речь идет о сделке как об основании возникновения обязательств.

В гражданском праве Швейцарии также отсутствует общее понятие сделки. Это вызвано тем, что его кодификация была произведена в разное время и по отдельным частям. Несмотря на это, ГК Швейцарии во многих местах применяет понятие «сделки», но не в том значении, в котором оно используется в ГГУ или в тех кодексах, которым известна общая часть, включающая учение о сделках: понятие дееспособности дано в ГК Швейцарии, а вопросы, связанные с волеизъявлением, - в Обязательственном законе. Теория гражданского права в Швейцарии также единогласно признает учение о сделках. Традицию гражданского права Швейцарии продолжает и гражданское право Турции, разработанное под влиянием ГК Швейцарии.

Опыту Германии вскоре последовали и другие страны. Гражданские кодексы Японии и Китая предусмотрели общую часть и в том числе учение о сделках, хотя правила, связанные с договорами, поместили в обязательственном праве. Кроме того, в юридической литературе Японии господствует мнение, что понятие сделки в гражданском праве Японии утвердилось под влиянием гражданского права Германии.

Значительными были место и роль понятий общей части и сделок в ГК РСФСР 1922 года. На протяжении всего периода существования Советского Союза гражданские кодексы всех советских республик содержали общую часть и отдельную главу о сделках. Не только гражданские кодексы, но и советская гражданско-правовая наука, если не принимать во внимание отличия идеологического и политического характера, практически опирались на те же учения, что и правовая наука Западной Европы, в частности, немецкая /Иоффе О.С. Советское гражданское право. Л., Т. 1. 158. С. 196-242. Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М., 1954/. Заслугой данной традиции можно объяснить то обстоятельство, что постсоветские государства в своих гражданских кодексах оставили учение о сделках. То же самое можно сказать и о Модельном ГК для стран СНГ.

Из новейших кодификаций гражданского права стран Западной Европы следует отметить ГК Нидерландов, в котором сделкам посвящена отдельная глава третьей книги.

Таким образом, учение о сделках оказало значительное влияние на развитие современного гражданского права. Гражданско-правовая наука постсоветских стран практически без изменений разделяет немецкое учение о сделках.

 

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

 

Названные примеры из истории показывают, какое влияние оказала гражданско-правовая наука на становление современного гражданского права. Без преувеличения можно сказать, что современное гражданское право существует благодаря правовой науке, которая создала почву для новых и смелых законотворческих решений. Кроме того, можно добавить, что гражданское право не может существовать без гражданско-правовой науки.

 

 

Здесь должны быть комментарий